09.11.2011 08:01
Месть двух одиночеств (видео)
Где-то на ростовской окраине экипаж ДПС примечает проститутку, покидающую кабину грузовика на обочине. Непродолжительная погоня – и оборотни в погонах настигают жертву, чей крик будит Марину (Ольга Дыховичная). Марина, в свою очередь, отдыхает с мужем и друзьями на даче, но за внешним благополучием жизни скрывается общая неустроенность. Например, Марина спит с другом и партнером мужа, но без всякого удовольствия от процесса. Мало того, очередную встречу любовник устраивает где-то за пределами обитания ростовской буржуазии, да еще и сбегает по ее окончании под предлогом занятости. Выбраться обратно в центр из гетто для Марины оказывается непростой задачей: в придорожной «тошниловке» такси не вызывают и за человека вообще не считают, а за 500 рублей в центр отчего-то не везут; каблук ломается, сумку отнимают. Когда кажется, что ситуация уже хуже не придумаешь, снова появляется тот самый экипаж ДПС.
Первые двадцать минут полнометражного дебюта Ангелины Никоновой вполне способны потеснить «Счастье мое» Сергея Лозницы на полке эталонных образцов кинописания ужасов российской действительности.
Патрульные Никоновой и постовые Лозницы вполне могли бы служить в одном батальоне. Дальше пути фильмов расходятся: герой картины Лозницы получал обухом по голове и впадал безвольной тушкой в хтонический круговорот тягучих русских кошмаров. Героиня ленты Никоновой перехватывает у реальности инициативу: краткой, но емкой на факты речью превращает празднование собственного дня рождения в сеанс массового разоблачения, а затем выслеживает ответственного за случившееся (фактурного обидчика сыграл бывший сотрудник милиции Сергей Борисов). Тут сюжет снова изворачивается, и тень Лозницы сменяется призраком «Пианистки» Михаэля Ханеке: попытка мести превращается то ли во встречу двух одиночеств, то ли в странный психологический эксперимент. В пользу последней версии свидетельствует профессия Марины — социальный работник.
В описании все это, пожалуй, выглядит дико, но если не сбежать в первой трети фильма, то вполне можно понять, почему картина пришлась по вкусу отборщикам, зрителям и жюри европейских фестивалей. Дело здесь не в русской чернухе: не так уж она и интересна европейцам — им и своей хватает, в том числе в кино. «Портрет в сумерках» цепляет не частным случаем, а общими проблемами — одиночество индивида в социуме, разрыв между центром и периферией, утрата общего языка — и тем, как они показаны.
Здесь равнозначны гипнотически вглядывающаяся в реальность Ольга Дыховичная, органичные в своем бытовании непрофессиональные актеры, ростовские улицы, две фотокамеры и управляющий ими американский оператор — работу соратника Никоновой по нью-йоркской киношколе Ибена Булла отметило призом жюри «Кинотавра». Идеальный чужой среди своих и свой среди чужих (ростовчанка по рождению и американка по кинообразованию), Никонова, кажется, находит собственный режим (подобный тому, что вынесен в название фильма), чтобы поймать момент рождения человеческих лиц из мрака/
